22 апреля 2026 года в Павловском Посаде торжественно открылся Х Международный кинофестиваль «17 мгновений…», посвящённый памяти легендарного актёра Вячеслава Васильевича Тихонова. В этом году форум отмечает свой 10 летний юбилей, собрав почётных гостей, известных артистов, режиссёров и преданных зрителей.
По традиции, фестиваль начался с церемонии возложения цветов к памятнику Вячеслава Тихонова, где выступили почётные гости и члены жюри: Глава Павлово-Посадского городского округа Семенов Денис Олегович, председатель жюри юбилейного фестиваля народный артист РФ Александр Домогаров, народная артистка РФ Елена Цыплакова, Президент Международного кинофестиваля «17 Мгновений…» актриса, продюсер Анна Тихонова — дочь Вячеслава Васильевича Тихонова.
Основные события первого дня развернулись во Дворце культуры «Павлово-Покровский».
Когда зал Дворца культуры наполнился до отказа, на сцену вышли они — те, кому предстояло вести этот вечер.
Ирина Безрукова появилась будто из глянцевого журнала о стиле: лёгкий, идеально сидящий светлый брючный костюм, улыбка — одновременно царственная и тёплая. Ни капли пафоса — только достоинство и искренность. Она не «вещала», она разговаривала с залом, как с близкими друзьями. Рядом — Максим Керин: подтянутый, с приятной хрипотцой в голосе и манерами настоящего театрала. Он ловил каждую её фразу, они переглядывались, подшучивали друг над другом. И когда они вместе произнесли «Добрый вечер, Павловский Посад!», зал ответил такой овацией, что, кажется, люстра дрогнула.
А потом свет погас и на огромном экране ожил Вячеслав Тихонов. Кадры сменяли друг друга: Штирлиц, шёл по снегу, князь Болконский смотрел в небо, герои «Дело было в Пенькове», «Доживём до понедельника»… Чёрно-белые и цветные мгновения великой биографии. А в это время на сцене, словно дыша в унику с экраном, заиграл оркестр «Antonio-orchestra». Не громко, не пафосно — аккомпанируя кадрам, как старому другу. Скрипки плакали, виолончели гудели, дирижёр едва касался палочкой воздуха. Это был не концерт. Это было свидание с эпохой. А когда последний кадр — лицо Тихонова с его знаменитой, чуть усталой улыбкой — растворился, зал не аплодировал. Он молчал. А потом взорвался.
И в эту тишину, нарушив её по-доброму, выпорхнула Ирина Ортман. Она вышла в алом платье, которое горело как знамя. Никто не ожидал, что бывшая солистка «Тутси» начнёт не с лёгкого поп-хита, а с глубокой патриотической песни, от которой по спине побежали мурашки. Ортман пела так, что слова про Родину, про честь, про память вонзались в сердца. Голос её — звонкий, но с неожиданной сталью — разливался по залу. А когда она взяла высокую ноту и прижала руку к груди, зал взорвался овацией. Красное платье на фоне только что угасшего экрана с Тихоновым смотрелось как живое пламя.
Потом оркестр «Antonio-orchestra» уступил место солисту. На сцену вышел Андрей Межулис — заслуженный артист России, человек с лицом, на котором время написало целые романы. И он запел на французском. Это была песня Шарля Азнавура Вечная любовь» из легендарного фильма «Тегеран‑43». Та самая, что звучала в кадре с Игорем Костолевским и Натальей Белохвостиковой. Межулис пел негромко, с пронзительным надрывом. Французские слова лились как будто сами собой — о любви, о разлуке, о времени, которое не властно над памятью.
А потом наступил черёд Дмитрия Дюжева.
Он вышел на сцену в строгом тёмном костюме — подтянутый, собранный. Сказал негромко: «Здравствуйте, дорогие». И зал выдохнул. А потом начал читать стихи Сергея Каргашина «Я русский». Не пафосно, не с надрывом — как человек, который прожил эти слова. Голос его сначала звучал ровно, потом набирал силу, а когда он произнёс последние строки, в зале стояла такая тишина, что было слышно, как где-то упала программа. А зал взорвался овацией.
Но Дюжев не ушёл. Он взял паузу, чуть перевёл дыхание и сказал: «А теперь — для души». И запел. Это была песня «Заря» из кинофильма «Каникулы строгого режима». Ту самую, которую миллионы знают наизусть. Дюжев пел просто, без выкрутасов, но в каждой ноте была такая искренность, что зрители зашевелили губами — подпевали. А когда он дошёл до припева, зал уже пел вместе с ним: «Заря-а-а, заря-а-а…». И тут из зала ему протянули павловопосадский шарф. Дюжев набросил его на плечи поверх строгого пиджака и сказал в микрофон: «Теперь я свой, павловопосадский. Спасибо вам». Зал захохотал, захлопал, а кто-то крикнул: «Дима, браво!».
А дальше зал взорвался уже по-другому. На сцену ураганом ворвался коллектив народного танца «Калинка». Алые сарафаны, косоворотки, сапоги, бьющие дробь так, что искры из-под каблуков. Девушки кружились в вихре, парни выделывали присядки с такой удалью, что зрители в зале вскакивали и начинали пританцовывать. «Калинка, калинка, калинка моя!» — подхватил весь зал.
А потом на сцену строевым шагом вышел православный хор инженерных войск «За веру и Отечество».
Строгие мундиры, ордена. Ни улыбок, ни суеты. Но прежде чем они запели, руководитель оркестра попросил слово.
«Эти ребята, — сказал он, — дали не один десяток концертов в боевых условиях. Там, где рвутся снаряды, на передовой, в госпиталях. Они пели для тех, кто сейчас защищает страну». Зал выдохнул. А потом руководитель достал коробочку и громко произнёс: «За мужество и служение искусству в зоне боевых действий я вручаю медаль ефрейтору этого коллектива». Из строя вышел один из военных,в мундире, козырнул, и ему на грудь легла награда. Зал разразился аплодисментами. Люди встали — не дожидаясь пения.
А потом хор запел. И это была «Смуглянка» — та самая, молдавская, ясная, которую знает от корки до корки каждый русский человек. Хор взял первую ноту — и зал ахнул. А потом на припеве случилось чудо: зал запел вместе с хором. Сначала робко, шёпотом, потом всё громче и громче. «Смуглянка-молдаванка» летела над рядами, и люди — и стар, и млад — выводили слова, которые помнили с детства. Все стали одним хором. Это было не просто пение. Это было единение. Когда песня кончилась, зал не аплодировал — он кричал «браво», стоя.
Но не одними музыкой и песнями жил этот вечер. Между выступлениями артистов на сцену один за другим поднимались члены жюри фестиваля. Ведущие объявляли их не сухо, а с душой — и зал каждый раз взрывался аплодисментами.
Владимир Шевельков — актёр, режиссёр, сценарист, заслуженный деятель искусств РФ. Сказал негромко: «Вячеслав Васильевич учил нас, что кино — это не развлечение. Это совесть. И мы, жюри, будем судить строго, но честно». Зал одобрительно загудел.
Потом, на сцену пригласили Елену Цыплакову — народную артистку, режиссёра, педагога. Она улыбнулась залу по-матерински: «Дорогие мои, я здесь не судить приехала. Я — любоваться. Любоваться вашими глазами, детьми, этим городом. А фильмы… фильмы сами всё расскажут». И поклонилась. Зал ответил тёплыми хлопками.
Следующим, после Межулиса, на сцену поднялся Слава Степанян — худрук Московского Армянского театра, драматург, режиссёр. Он говорил с лёгким акцентом, но так проникновенно: «Мой народ знает, что такое война. И „17 мгновений“ для нас — фильм-молитва. Давайте беречь правду». В зале захлопали даже те, кто обычно сдержан.
После выступления Дюжева, перед хором, слово взял Пьер Бурель — французский и российский актёр, режиссёр. Он вышел с русским флагом на лацкане и сказал по-русски, с милым акцентом: «Я француз. Но душой — я здесь. Вячеслав Тихонов показал всему миру, что такое русский характер. Честь имею». И прижал руку к сердцу. Зал аплодировал стоя — французу, который стал своим.
И наконец, под занавес, объявили главного — Александра Домогарова, председателя жюри, народного артиста России. Он вышел неторопливо, окинул взглядом зал и сказал всего две фразы: «Я здесь не для того, чтобы говорить. Я здесь для того, чтобы делать. И чтобы помнить». И он назвал имя — Вячеслав Тихонов. Зал встал. Молча. А потом разорвал аплодисменты. Домогаров поклонился и остался стоять, пока звуки финальной музыки не стихли.
Так, между песнями и музыкой, члены жюри стали не просто судьями, а живыми участниками праздника — со своими словами, своими сердцами. И это запомнилось не меньше, чем выступления звёзд.
А когда, казалось, всё уже отгремело — и оркестр, и песни, и танцы, — на сцену вышла Анна Тихонова. Актриса, продюсер, президент Фонда Вячеслава Тихонова. И просто дочь.
Анна произнесла главные слова:
«Х Международный кинофестиваль “17 мгновений…” имени Вячеслава Васильевича Тихонова объявляю ОТКРЫТЫМ!»
И тут же — словно по её взмаху — за спиной на сцене взметнулись вверх огненные искры. Фейерверки ударили в небо прямо из-за кулис. Снопы золотого и алого света разорвали темноту зала, заискрились, рассыпались дождём. Настроение было — как после долгой разлуки. Будто все эти десять лет фестиваль шёл к этому мгновению, и вот — свершилось. Грусть по великому актёру растворилась в радости, что память жива. А огни фейерверка казались не просто пиротехникой — они были искрами от сердца Вячеслава Тихонова, которые зажгли новые звёзды.
Фестиваль начался. Искры ещё тлели на полу сцены, а в душах зрителей уже разгоралось главное пламя — любовь к кино, к памяти, к жизни.